Путин будет воевать до одного момента, – Безсмертный о переговорах, Абрамовиче в Киеве и письме Зеленского

Навязывание Украине контактов с российским олигархом Романом Абрамовичем – хитрая ловушка Кремля, чтобы кулуарной дипломатией замедлить активизацию ВСУ. Об этом в интервью "Телеграфу" говорит известный дипломат и политик Роман Безсмертный.

Зачем Зеленский написал письмо Путину? Что означают условия мира от Европы и сделает ли по-взрослому больно Кремлю 21-й пакет санкций? Ответы на эти и другие вопросы – далее в материале.

"Тайный диалог с РФ – опасен"

– Роман, на днях в Лондоне состоялась встреча Мерца, Макрона, Стармера с президентом Владимиром Зеленским. Там были озвучены пять условий мира в Украине от Европы. Объясните, а в чем вообще смысл таких декларативных заявлений? Ведь еще до реакции Кремля было ясно, что Москва это все не будет принимать. Тогда для чего это делается?

– Во-первых, нужно сказать, что никто не видел оригинала этого документа (если это документ). Никто не видел подписания соответствующего документа. То есть речь шла о разговоре четырех джентльменов.

По моему убеждению, эта встреча была попыткой президента Зеленского загладить ряд проблем, которые, в том числе, им были созданы.

– А именно?

– Первое – это так называемая встреча с Абрамовичем. Я избегаю формулировки "встреча Зеленского с Абрамовичем", потому что если внимательно прочесть все сообщения, то там нигде не написано, что это была встреча президента Украины с Романом Абрамовичем. Нигде. Очевидно, что диалог был через посредника, народного депутата Арахамию.

Следующая вещь – это письма. Письмо Трампу и московскому диктатору. Вы скажете, а что тут такого? Дело в том, что Украина долго синхронизировала свои внешнеполитические шаги с европейским клубом. Была то Е5 или Е3, но такая работа велась. А эти письма родились без ведома европейцев. И создалась ситуация (особенно после споров с Варшавой), когда стало ясно, что такие параллельные процессы приводят к колоссальному диссонансу в действиях европейцев и Украины. Тогда и возникла необходимость встречи. Это по сути было определенное раскаяние украинского президента. Вернулись к синхронизации внешнеполитических шагов. В устном разговоре назвали несколько пунктов, которые позже почему-то были оформлены как условия мира. Это был просто произвольный разговор мужчин, почувствовавших определенный разрыв диалога, который произошел.

– А почему он произошел? Почему украинская сторона решила, что нам нужны контакты с Абрамовичем, письмо Путину? Почему мы вдруг отошли от европейской рамки?

– По моему убеждению, диалог с Абрамовичем не мог быть инициативой украинской стороны. Это инициатива российской стороны для того, чтобы за счет дипломатического процесса затормозить активизацию ВСУ. Россия очень часто применяет такие механизмы, когда использует дипломатию как составляющую войны. И это тоже был инструмент: минимизировать давление, а параллельно гвалт поднимать. Подтверждением тому является то, что Москва начала поднимать гвалт, что письмо стало публичным: "так не поступают". Это все глупости. Кремлю очень хотелось скрыть контакт, упомянуть о нем позже, но за счет этого затормозить процесс, затем выдать это как диссонанс с США и ЕС. И на определенном этапе в Киеве это поняли и дали "задний ход", возобновляя диалог с США и ЕС.

Публичное письмо — это уже способ прикрыть то, что произошло в диалоге с Абрамовичем. Вытащить его на поверхность, не маскировать. Вообще нужно четко понимать: любые скрытые способы диалога с Россией опасны, и их необходимо избегать. Об этом свидетельствует встреча в Омане 2019 года, которая четко показала, что такие формы сотрудничества не следует использовать. Об этом свидетельствует и то, как интерпретировались российской стороной встречи в Эр-Рияде, когда украинская сторона отставала, а информационное поле заполнялось кремлевскими сообщениями. И потому, допустив эту ошибку, украинская сторона начала ее отрабатывать.

Параллельно с этими процессами произошло обнародование 21-го пакета санкций. Это тоже не случайно. Увидели, что необходимо ситуацию усугублять.

"Новые санкции – серьезный удар по России"

– Кстати, об этом пакете. Интересует процесс утверждения. Оно пройдет без проблем? Есть ли вероятность, что европейцы могут и не проголосовать? Мы же видели раньше, какие были сложности.

– На данный момент больше всего меня беспокоит позиция Болгарии. Все остальные готовы поддержать 21-й пакет. Однако тема с Руменом Радевым (президент Болгарии. — Ред. ) и заявления министра обороны Болгарии свидетельствуют о том, что могут возникнуть вопросы. Но если смотреть на предыдущие подобные заявления Радева и министра обороны, то что-то говорилось очень громко, а делалось совсем другое. Поэтому давайте дождемся.

– А как насчет Венгрии?

– В этом отношении я вижу серьезное продвижение вперед. Здесь вряд ли можно ожидать серьезных проблем. За исключением Болгарии, и если Польша не возобновит атаку, касающуюся лишения награды.

– А в принципе вы видите в 21-м пакете санкций действительно сокрушительные вещи для российской экономики?

– Наиболее действенные здесь две позиции. Первая — удар по банковской системе, потому что к санкциям присоединяются еще 30 банков, которые лишаются возможности использовать SWIFT.

Вторая позиция – удар по криптовалютам. Находясь в очень затруднительной ситуации, Россия все время злоупотребляла конвертацией криптовалюты на национальные валюты и резервную валюту мира. И было ясно, что рано или поздно это увидят. Я уже не говорю о диверсионной сфере, которая действовала на основе того, что рассчитывались с диверсантами именно криптой. Эти решения важны в масштабном плане, ведь то же самое делали крупные корпорации, занимавшиеся покупкой, продажей российских углеводородов. Поэтому в этом заинтересованы как европейцы, так и США.

И если совместные решения будут приняты, это достаточно серьезное давление. Оно не однозначно и одномоментно смертельно, но это серьезный удар по способности России финансировать военно-промышленный комплекс, гибридные операции в Европе и мире и рекрутирование диверсантов, разведчиков.

– Так ли серьезно это давление, чтобы заставить Путина наконец-то сесть за стол реальных, а не бутафорских переговоров?

– Путин не пойдет на то, что многие называют конструктивным диалогом. Если ситуация сложится так, что только переговоры могут его спасти, тогда он может пойти на это. Но до того момента, пока ничто не угрожает его жизни, он будет продолжать воевать. У него иного варианта развития событий нет. Несмотря на то, что даже в его окружении есть люди с разными взглядами. Однако суть этих разных взглядов состоит только в том, как вести войну, а не в том, вести или не вести. Они видят, что Россия едва способна продолжать войну, но они за войну. Это укрепляет их власть, минимизирует возможность протеста против этой власти. Это нейтрализует около 800 тысяч мужчин, находящихся в условиях войны, потому что неизвестно, куда они направят свои усилия, если они не будут задействованы в войне. Поэтому Путин обречен на бесконечную войну. И только сила может быть аргументом, способным разрушить то дикое творение, которое представляет собой Российская Федерация.

О саммите G7 и переломе в войне

– Уже совсем скоро состоится саммит G7, участие в котором примет и президент США Дональд Трамп. Госсекретарь Марко Рубио сообщил, что на этом саммите будет обсуждаться вопрос войны в Украине. Какие ваши ожидания от этого саммита? Там могут быть приняты какие-то прорывные решения для Украины?

– Я бы не выделял вопрос обсуждения российской агрессии против Украины как частный вопрос. Он будет слушаться под названием "Проблема безопасности и обороны в современном мире", где будет обсуждаться и Ближний Восток, и российская агрессия против Украины. Почему так я ставлю вопрос? Потому что важно восстановить общность США и Европы. Это нужно как для завершения войны и победы сил свободы и демократии на Ближнем Востоке, так же это нужно и на европейском континенте, чтобы одолеть российского агрессора.

Сейчас очень выгодный момент. Почему? Из США прозвучало два сообщения: первое – это направление в Польшу контингента, и второе – вероятность размещения ядерного оружия на территории еще каких-то государств Европы. Это очень важные сигналы, и здесь нужно, чтобы они были правильно восприняты европейцами.

Трамп рассматривает оба решения как транзакционные, как бизнес. Вы хотите получить нашу услугу? Платите за это. Однако это позволяет и европейцам сказать: "Если вы хотите наши услуги на Ближнем Востоке — платите". И, скорее всего, мы окажемся в ситуации либо встречного зачета, либо бизнес-подхода в вопросах применения механизмов безопасности и обороны. Поэтому европейцы в обсуждении с Рубио приняли этот пас и возможность поговорить на эту тему. На что они могут выйти? Трудно об этом говорить, потому что я не вижу никаких содержательных вещей ни по Ближнему Востоку, ни по агрессии России.

Самостоятельных сил у Трампа нет, а как привлечь другие силы, он не понимает. Он думает, что если начал стрелять по Ирану, то это означает, что все НАТО должно делать то же самое автоматически. Нет. Поэтому на "Большой семерке" может произойти реализация нового подхода. Какого? Скорее всего, он будет нести в себе некий компромисс. За что-то будут платить, как за услуги, а что-то будет идти в форме взаимозачета.

– Сейчас все чаще можно услышать о переломе на фронте в пользу Украины. С одной стороны это действительно так: наши дроны и ракеты все чаще стали залетать в Россию и на оккупированные территории, в частности, в Крым. Но вместе с тем эксперты DeepState констатируют продвижение России, говорят о том, что Покровск и Мирноград оккупированы. Более того, войска России проникают в Константиновку и там очень сложная ситуация. И все же, есть ли этот оптимистический перелом в нашу пользу?

– Я здесь разделяю точку зрения тех, кто говорит, что в ближайшие полгода сформулируют ответ на ваш вопрос. Мы смотрим на мир войны как на определенную нить фронта, в зоне которой идет война с одной и с другой стороны. Но на самом деле никакой линии фронта не существует. Существует определенная территория, простор фронта. Совсем недавно это пространство было только на территории Украины. Теперь оно в 1200, а то и в 2000 километрах от границы Украины в сторону России. Так же оно находится в Румынии, Польше, Латвии, Эстонии. Пространство войны расширяется.

Если через некоторое время Украина благодаря активному наращиванию применения беспилотной авиации установит огневой контроль над оккупированной территорией, тогда что такое оккупированная территория?

Крым. В результате массовых атак беспилотников жизнь там фактически парализуется. Я уже не говорю о Донецкой и Луганской областях. Существует недостаточное понимание с точки зрения современной войны, что такое оккупация. Это действенный контроль. Так это расшифровывается. Ну если это действенный контроль, а над территорией, оккупированной РФ, установлен огневой контроль Украины, то какой это тогда "действенный"? С таким же успехом можно сказать, что сейчас Украина частично владеет Брянской, Воронежской, Курской областями и в том числе частью Санкт-Петербурга. Поэтому очень трудно оценить происходящее.

Генерал Билецкий говорит, что необходимо посмотреть, как будут развиваться события, потому что Украина владеет тактической, стратегической инициативой. Если Украина захватит огневой контроль, это будет означать фактически деоккупацию территории.

Выйдя из Покровска, как мы его контролируем? Ведь сказать, что Покровск оккупирован, нельзя. Там разве что в норах можно сидеть российским войскам. Они ведь не проводят там парады. Это опустошенный, разрушенный город, как и ряд других. Тогда и возникает вопрос: он оккупирован или находится под огневым контролем Украины? Или это то, что называется килл-зона? И с точки зрения оккупации, деоккупации найдите место этому понятию "килл-зона". Что это? Это серая зона, зона под контролем Украины, это зона под контролем РФ, или это Дикое Поле? И я не случайно использую эту историческую дефиницию, потому что на самом деле, если посмотреть на карту, то это Дикое Поле.

О возвращении мужчин

– Еврокомиссар по внутренним делам и миграции Магнус Бруннер сообщал, что украинская сторона просит исключить из-под действия временной защиты в Евросоюзе мужчин от 23 до 60 лет, то есть военнообязанных. Если это действительно правда (а такие вещи не может еврокомиссар просто так заявлять), то как вы расцениваете такую позицию власти относительно возвращения мужчин в Украину?

– А что такое эта защита? Это что – дотирование? Выплата денег? Какое обеспечение? Пять шестых этих людей проживают за свой счет, имеют собственный бизнес, и говорить, что эти страны содержат этих людей, обеспечивают, предоставляют им жилье, нельзя. Такую финансовую помощь в отдельных случаях получают либо женщины с детьми, либо люди, которым уже далеко за 60 лет. Поэтому, когда я слышу эти вещи, особенно как просьбы с украинской стороны, то я понимаю, что тот, кто это говорит, не в полной мере владеет информацией, что такое эта защита. Это документ или социальные параметры? Если это предоставление статуса беженца, то статус беженца остается (призывной у тебя возраст или нет). Если мы лишаем статуса беженца, это означает, что мы нарушаем Всеобщую декларацию прав человека.

Если вы хотите решить эту проблему, посмотрите, пожалуйста, демографию, сядьте вместе с Генштабом и проработайте военную тактику. На что в нынешней войне беспилотниками способен человек даже не после 50 лет, а после 45 лет? Это люди, с детства не игравшие в компьютерные игры. У них мышление, моторика совсем иного характера. Они принципиально на уровне психики не могут управлять подобным процессом.

Сформируйте образ бойца-победителя в этой войне. Где вы найдете там 60-летнего, 50-летнего человека? Генерал Залужный совершенно ясно сказал: в этой войне Украина победит технологиями. Чьи это технологии? Какого поколения? Кто с ними может справляться и какую роль в этом процессе могут играть возрастные группы? Над этим и нужно работать.