Дать бронь мужчинам и создать новое министерство — в Раде рассказали, как собираются возвращать украинцев

Мотивировать мужчин призывного возраста возвратиться из-за границы можно только в том случае, если власти в Украине предложат им работу с бронированием. Об этом в интервью "Телеграфу" сказал нардеп, заместитель председателя фракции "Слуга народа" Максим Ткаченко.

Вместе с парламентариями-единомышленниками Ткаченко занимается проблемами переселенцев, и, как уверяет "слуга", сейчас политика правительства по ВПЛ существенно хромает. Почему так происходит и будет ли бронь для тех, кто хочет снова жить в Украине? Ответы на эти и другие вопросы далее в материале.

"В Европе сложно, но…"

— Максим, вы один из тех депутатов, которые занимаются, как сейчас модно говорить, человеческим капиталом. Об этом и поговорим. Возвращение мужчин призывного возраста из-за границы до завершения активных боевых действий – это возможно?

— Шансов на возвращение наших людей во время войны очень мало. Давайте по категориям людей, находящихся за границей.

Первая категория – ВПЛ-беженцы. Это люди, которые в начале полномасштабной войны стали переселенцами, вынужденно покинули свои временно оккупированные населенные пункты и уехали за границу. Эти люди, как мне кажется, вряд ли вернутся. Почему? Потому что им некуда возвращаться. Пока государство не решит вопрос компенсации за разрушенное или поврежденное жилье, они не вернутся и после окончания войны. Они вернутся только если окончание войны будет равно освобождению наших территорий. Тогда они вернутся к себе домой. Это единственное такое условие. Других условий я не понимаю. Что будет мотивировать их возвращаться на съемную квартиру за 18–20 тысяч гривен в месяц? Поверьте, как бы сложно ни было в Европе, как бы там ни сокращали поддержку, выплаты, компенсации — все равно люди находятся в безопасности. Это главный фактор, из-за которого они будут оставаться там.

Вторая категория – люди с территорий Украины, где жилье целое. Они уехали за границу, потому что там их дети или другие причины. Среди них есть и мужчины, и большинство из них, по моему мнению, могут вернуться только при условии, что им будет обеспечена работа с гарантированным бронированием. К примеру, правительство анонсирует, что есть критические компании, где нужна рабочая сила. Поэтому мы должны обеспечить системный подход — в Украине должна появиться полноценная политика человеческого капитала. Мы сейчас работаем над созданием концепции Министерства человеческого капитала. Оно должно быть ответственно не только за поддержку внутренне перемещенных лиц, но и за комплексную защиту, адаптацию и возвращение всех украинцев, пострадавших в результате полномасштабной войны.

— Но, возвращаясь к бронированию, я помню, что такую идею уже проговаривали в правительстве, ваши коллеги-нардепы. Но она так и не была реализована. Почему?

— Для этого она и идея, чтобы, к сожалению, остаться идеей. Что-то блокирует правительство и не дает этим инициативам стать законами или не претворяет эти идеи в жизнь. Воплощением должна заниматься исполнительная власть, местная власть. А к исполнительной власти у меня лично очень много вопросов.

Для всех детей ВПЛ денег нет

— Недавно правительство вернуло выплаты для детей ВПЛ, отменив критерий дохода для родителей. Но почему вернули выплаты только для детей, зарегистрированных как ВПЛ после 2022 года? Те же, кто стал переселенцем до полномасштабной войны, не получили права на возобновление выплат. Почему? Нет денег?

– Да, нет денег. Это первая причина. Нет реальных денег в бюджете Украины для того, чтобы вернуть выплаты хотя бы каждому ребенку. Я уже не говорю обо всех других людях, которые, по моему мнению, также имеют право на выплаты, пока остаются в Украине и не имеют собственного жилья. То есть не вернулись в свое жилье после освобождения территорий или не получили от государства компенсации за утраченное жилье. К этому моменту человек считается внутренне перемещенным лицом. Более того, вынужденно внутренне перемещенным лицом. И этот человек должен получать от государства хотя бы минимальную сумму, чтобы арендовать жилье. Тех, кто уехал за границу, это не касается.

Но если мы добились возвращения выплат [отдельным] детям, то, безусловно, нужно довести этот план до конца. И мы над этим сейчас работаем и делаем все возможное, чтобы правительство нашло финансовую возможность вернуть выплаты и тем детям, которые учатся онлайн (если школьник учится дистанционно, то не имеет права на выплаты, — ред.). Этих детей очень много. Хотя мое личное мнение — дети в более или менее безопасных общинах, городах, областях должны вернуться к обучению офлайн. Тем не менее, большое количество детей продолжает учиться онлайн. И они, на мой взгляд, получают неполноценные знания.

Кстати, дети, которые ходят в школу, получают бесплатное питание, пользуются коммунальными услугами. А это дополнительная нагрузка на бюджет. Соответственно, если дети учатся онлайн, этих расходов на них нет и эти средства можно было бы им выплачивать.

Мы не должны устраивать фактическую сегрегацию среди детей ВПЛ, делить на "правильных" и "неправильных". На тех, кто заслуживает поддержки, и тех, кто нет. Это противоречит и Конституции, и здравому смыслу. Онлайн или офлайн — это все наши дети, которые все равно потеряли дом из-за войны. Все они нуждаются в поддержке. Ребенок не становится "менее переселенным" только потому, что учится дистанционно.

И нужно вернуть выплаты всем детям, которые с 2014 года стали ВПЛ. Мы договаривались с правительством, что возвращение будет без каких-либо ограничений. Не должны дети, где доход в семье несколько выше, считаться детьми "второго сорта". Действительно ли 10380 гривен на члена семьи сегодня можно считать признаком состоятельности? Люди, устанавливавшие эту цифру, давно были в магазине? Видели ли они цены на аренду жилья?

О бизнесе на переселенцах

— Правительство очень масштабно рекламировало субсидию на аренду жилья для ВПЛ. У вас есть данные, выстрелила ли в итоге эта программа?

– Не выстрелила. Ни в первый год, ни во второй. Почему? Потому что главный документ, который нужно предоставить, чтобы получить эту субсидию, – официальный договор аренды жилья.

Были упрощены все условия подачи этого документа.

В частности, появилась возможность сделать это через "ДіЯ" и без необходимости владельцу появляться лично, потому что очень многие владельцы находятся за границей. Но все равно никаких договоров и соответственно почти никаких субсидий люди не получают. А продолжают платить 10–20 тысяч гривен за аренду нашим украинцам. Тем же, как и пострадавшие. Кто-то все это понимает, а кто-то, к сожалению, нет.

Компенсация налогов для арендодателя (чтобы мотивировать его сдавать жилье "в белую", — ред.) сначала была на полгода, затем сделали на год. Минсоцполитики хотело добавить, чтобы вообще два года государство компенсировало налоги владельцу, сдающему жилье ВПЛ. Но все равно все это сдаваемое в аренду жилье так и не было выведено из тени. Все это так и остается серым, непрозрачным бизнесом украинцев. А сдача в аренду своей квартиры за деньги – это, конечно же, бизнес. Ты получаешь доход. Ты живешь в стране, которая дает тебе и твоей семье кучу разных социальных и инфраструктурных благ. Но, получая доход от аренды, ты ни одной гривны налога не платишь. Ну, кроме коммунальных услуг, которые опять-таки платит ВПЛ.

"Местная власть живет, будто нет войны"

— Согласно закону 4080, который активно лоббировала ваша группа депутатов, должна продолжаться инвентаризация государственного и коммунального жилищного фонда в общинах для размещения ВПЛ. Есть ли какие-нибудь результаты? Сколько переселенцев удалось разместить благодаря этому механизму?

— Это опять-таки вопрос к исполнительной ветви власти. Мы говорили о нереализуемых идеях, а есть законы, которые мы приняли. Хотя я, откровенно говоря, не ожидал, что во время полномасштабной войны, миллионной эвакуации людей и наличия такого количества переселенцев (а все же общины видят, сколько к ним приезжает ВПЛ) потребуется закон, чтобы начать делать инвентаризацию имущества для размещения ВПЛ.

Но что мы увидели и почему вообще были вынуждены принять этот закон? В 2022 году многие люди смогли заселиться. Это было экстренное заселение. Люди приезжали в общежития (преимущественно это были общежития вузов), школы, детские сады. Почему садики? Потому что там условия были как-то приспособлены для размещения людей. И в 2022 году, когда было самое большое количество перемещений, это все как-то двигалось. Власть что-то делала, доноры помогали. А с середины 2023 года все стало как-то успокаиваться. А ВПЛ продолжали ехать и ехать. Но никто уже ничем не занимался. Как только освободили Киевщину, Харьковщину, Херсон — все как будто закончилось. Но ведь не для ВПЛ. Люди как ехали, так и сегодня едут. К сожалению, уже почти никто ничего не переоборудовает. Процент очень маленький. Раз в пол года где-то открывается новое общежитие или шелтер на 12 квартир. Это ни о чем. Поэтому наша временная специальная комиссия была вынуждена быстро инициировать этот закон. А сейчас уже есть временная следственная комиссия в парламенте, которая занимается вопросами ВПЛ.

– И что она будет делать?

— Это контроль за исполнением всех программ (местных, областных, государственных) и законов по обеспечению прав ВПЛ. И теперь уже следственная комиссия будет исследовать, как в стране выполняется закон [4080]. А я на опережение скажу – он не выполняется.

– Почему?

— Потому что это дополнительная работа для исполнительной ветви власти, местной власти. Надо же что-то думать, где-то искать средства, какие-то механизмы… А зачем? Они живут так, будто у них нет войны. К сожалению, так почти по всей стране.

Во все те места временного проживания, которые, слава Богу, появились — вот как они открылись в 2022 году, туда кто-то приехал из исполнительной ветви власти, чтобы посмотреть, как там живут люди. А с 2023 года там уже никого из чиновников не было. Как будто люди там не живут. Как будто вся сантехника, канализация и другое необходимое для жизни коммунальное оборудование не изнашивается и не нужно выделять туда никаких дополнительных средств. Люди там живут? Ну и пусть сами что-то там делают. Потому мы и были вынуждены создать уже следственную комиссию. Будем все это анализировать и делать выводы.

"Проблема ВПЛ сама не исчезнет"

— Возвращаются ли сейчас люди на оккупированные или прифронтовые территории, например, в Краматорск?

– Не возвращаются. А тем более в Краматорск. Даже в Харьков не возвращаются, хотя там более или менее продолжается жизнь. Каждый день прилеты, каждый день воздушные тревоги, но там есть и экономика, и жизнедеятельность города, и транспорт работает. Но и туда не возвращаются.

— Что главное мы должны изменить в отношении к ВПЛ?

— Мы должны перестать относиться к переселенцам как к людям с временной проблемой, которая когда-то сама исчезнет. Для миллионов украинцев это уже не временная история на несколько месяцев. Это годы жизни без собственного дома, с арендой, общежитиями, постоянными переездами и неопределенностью.

И государство не должно делить ВПЛ на "правильных" и "неправильных". На тех, кто "достаточно пострадал", и тех, кому поддержка уже вроде бы не нужна. Потому что человек не перестает быть переселенцем лишь из-за немного более высокого дохода, дистанционного обучения ребенка или того, что его война началась еще в 2014 году.

Иначе мы сами создаем сегрегацию внутри страны. Когда одни имеют право на поддержку, а другие годы вынуждены доказывать государству, что они те же люди. Люди, жестоко пострадавшие от войны.