У Путина осталось только два варианта, в Кремле полная "гойда" - русский доброволец, который воюет за Украину

Путинский режим обрушится после смерти диктатора, но для этого власть в России должна взять вооруженная оппозиция. Об этом в интервью "Телеграфу" говорит политический представитель "Русского добровольческого корпуса" Петер "Вайс".

Петер родом из Санкт-Петербурга. Проживая в РФ, он выходил на протесты против режима, но в 2014 году, после аннексии Крыма, покинул страну и учился в ЕС. В 2024 году "Вайс" приехал в Украину, примкнул к РДК и воевал. Сейчас он один из тех, кто развивает политическую платформу "Русского добровольческого корпуса". Своей главной целью РДК называет демонтаж режима. Но как это сделать и где гарантии, что на место Путина не придут его подельники? Об этом — далее в материале.

"Путин не фашист, но это не делает его меньшим преступником"

— Вы доктор философии по исторической социологии, и ваша специальность — теория фашизма. В таком случае давайте начнем с профессионального определения: путинский режим называют фашистским. Это корректно? Он реально имеет сходство с фашизмом? Или это совершенно другая идеология?

— Есть большое искушение называть его фашистским из-за того, что термин "фашизм" исторически имеет негативные коннотации. Однако это работает лишь с точки зрения политического популизма, если нужен какой-то ярлык. Если рассмотреть этот вопрос с академической точки зрения, научной теории фашизма, то тут все иначе.

В современной академической среде существует консенсус на тему определения фашизма — это модель государственного управления. При этом каждый из современных теоретиков использует отдельный список критериев, по которым он может причислить тот или иной режим к фашистскому.

К примеру, Джордж Моссе (немецко-американский историк, — Ред.) считал, что любой фашистский режим должен иметь черты либерализма, социализма, религиозности, романтизма и расизма. Зеэв Штернхель (израильский политолог, историк, исследователь истоков радикальных правых идеологий, — Ред.) считал, что нельзя назвать движение фашистским, если оно не задает определенный цивилизационный вектор. Стэнли Пейн (американский исследователь европейского фашизма, — Ред.) предлагал тройную классификацию: в его модели фашистский режим определяли цели идеологии, модель управления и так называемые "фашистские отрицания", то есть идентичности с приставкой "анти" (например, антисемитизм, — Ред.). Роджер Гриффин (британский политолог, исследователь фашизма, — Ред.) говорил о необходимости мифического ядра, то есть метафизической утопической цели.

И если мы рассмотрим идеологию путинского режима с точки зрения всех этих классификаций, то по большинству критериев ее нельзя определить как фашистскую. Моссе считал, что необходимо изучать фашизм в его собственных терминах. И в своих собственных терминах Путин является интернационалистом, защитником советского прошлого.

В российском государстве до сих пор нет идеологии как таковой. С большой натяжкой под это определение можно подвести дугинизм. Но он не является массовой идеологией. Это просто "междусобойчик" элит. В путинской идеологии нет фашистских отрицаний, кроме антилиберализма. Но другие фашистские отрицания — антисемитизм, антикоммунизм — в этой идеологии не присутствуют. При этом продолжается антирасистская повестка: упор на многонациональность России, и параллельно с этим проходят процессы ресоветизации, ресталинизации общества и культуры, замалчивание советских преступлений.

Поэтому я считаю, что нам необходимо называть вещи своими именами. Но то, что Путин на самом деле не является фашистом, не делает его меньшим преступником. Он, безусловно, ультралевый диктатор, террорист и преступник. Можно даже сказать, что он борется с выдуманным фашизмом в марксистской перспективе, потому что первые определения фашизма в начале XX века были связаны с капитализмом. Теоретики-марксисты ассоциировали любой капиталистический режим с фашистским. И Путин ведет борьбу против Запада, стран ЕС, США, называет их фашистскими с точки зрения марксистской перспективы. При этом абсолютно понятно, что Украина, ЕС, США не имеют черт фашистских режимов. Но для Путина это фетишизация советского прошлого, которую он все время реинкарнирует.

— То есть режим Путина — это не про идеологию, а про то, чтобы комфортно оставаться у власти?

— Я считаю, что Путин действительно верит в то, что он говорит. Но использует идеологические нарративы, чтобы укреплять свою власть. Однако гораздо эффективнее в этом плане работал общественный договор, который заключил Путин: экономическая стабильность в обмен на политическую лояльность. Для большинства населения России это имело большее значение, чем какие-то идеологические моменты. При этом, к примеру, исторический миф о 9 Мая имеет серьезнейшие основания в российском сознании, и Путин это эксплуатирует. Но я думаю, что он сам в это верит и считает себя продолжателем дела Советского Союза.

"После смерти Путина элиты вцепятся друг другу в глотки"

— С терминами определились. Теперь скажите: в одном из интервью вы упоминали, что глобальная цель РДК — демонтаж путинского режима. Какими конкретно способами?

— Это глобальная цель, и ее можно достичь только через тактику "тысячи порезов". Главное — война на фронте, боевые операции, потому что Путин понимает только силу. Кроме того, это акции сопротивления, диверсионная деятельность, политическая и социальная дестабилизация. То есть работа по множественным фронтам для дальнейшей дестабилизации режима.

Если мы говорим о демонтаже режима, то тут недостаточно просто убрать или убить Путина, поскольку институты, которые существуют в российском государстве, общественные настроения, элита, политическая система — они останутся. Поэтому режим может быть демонтирован только после смерти Путина и после того, как оппозиция (я предполагаю, что это будет вооруженная оппозиция) придет к власти. Потому что необходимо запустить полную перезагрузку институтов в РФ, иначе возможен приход другой диктатуры.

— Так а откуда же возьмется эта вооруженная оппозиция? Умирает Путин, но ведь остаются Патрушевы, Бортниковы, а у них ФСО, ФСБ, Следком… У них вся сила, полнота власти, у них оружие, наконец.

— Говоря о вооруженной оппозиции, я имею в виду в первую очередь "Русский добровольческий корпус", который на данный момент является единственной легитимной вооруженной оппозицией. И мы действительно ожидаем момента дестабилизации, который наступит в российском государстве, для того чтобы обеспечить в нем переходный период. Мы участвуем в операциях по защите Украины, ее суверенитета и территориальной целостности, но наше целеполагание лежит, естественно, в освобождении нашей Родины. Когда я говорю о демонтаже режима, я подразумеваю, что мы заполним вакуум власти для обеспечения переходного периода в соответствии с нашей идеологической доктриной и политической программой.

— Но вы уверены, что этот вакуум будет? Что знамя Путина моментально не подхватят его коллеги по кооперативу "Озеро"?

— Они, безусловно, постараются. Но в путинской системе существует так называемая клановая система. Там часто левая рука не знает, что делает правая. Недавно, например, была статья на Meduza о том, что администрация президента специально выпускает заявления в публичное поле для того, чтобы представители ФСБ их прочитали. То есть у них нет кулуарного взаимодействия, они вынуждены коммуницировать друг с другом через публичное поле. Это даже для авторитарных режимов очень необычная ситуация. И поскольку кулуарная коммуникация нарушена, они вцепятся друг другу в глотки при первой же возможности. Я ожидаю, что они будут работать друг против друга, а не кто-то выбранный придет к власти.

— А Путин — условный арбитр между ними?

— Безусловно. Официальный нарратив власти — "царь хороший, бояре плохие". Это универсальный нарратив для общения с гражданами, и в том числе для разрешения внутриэлитных противоречий. Даже если они друг друга постоянно подгрызают, происходит передел сфер влияния, то слово Путина является решающим.

— А за счет чего? У него что, харизма какая-то сумасшедшая? Или это сакрализация должности президента?

— Ни то ни другое. Его власть основана исключительно на силовом рычаге и определенном консенсусе внутри элит, которых такое положение дел устраивает. Большинство из них пришли к "кормушке" как раз таки с помощью первого лица государства, и они находятся с ним в определенных взаимоотношениях. При этом его силовые возможности не подвергаются сомнению. То есть при желании у него есть власть уничтожить любого представителя элит.

Помню, давно была история, как дочку Путина с мужем подрезал какой-то крупный бизнесмен на дороге. И у него карьера и активы рухнули в течение суток. То есть буквально по щелчку пальцев. И это может произойти с каждым. И они все, осознавая эту опасность, крутятся вокруг Путина и стараются переделывать сферы влияния с его молчаливого или не очень согласия.

У диктатора только два варианта

— Вы говорите, что РДК только и ждет возможности дестабилизации режима и делает все для этого. Предположим, это происходит. Что дальше? Как на практике вы берете власть? Заходите на территорию России или как?

— РДК активно наращивает свои военные активы, набирается боевого опыта, чтобы каждый из нас был обстрелянным солдатом. Даже я, представитель политического отделения, 20 месяцев провел в зоне боевых операций. Потому что каждый из нас должен быть готов. Кроме того, у нас большое количество сторонников и сочувствующих, которые до сих пор находятся в РФ. В решающий момент, я думаю, они смогут оказать посильное содействие. Однако более четкие планы я оглашать не буду, потому что счастье любит тишину.

— Вы сказали, что социальный договор с россиянами был нарушен. В таком случае насколько прочен режим сейчас?

— У режима изначально был огромный запас прочности за счет исторического наследия и экономического ресурса. Постепенно этот запас прочности истощается. Путин находится в цугцванге: он вынужден все больше затягивать гайки, и это уже распространяется на те группы населения, которые ранее были ему лояльны. Тем самым вызывается новый виток недовольства.

Я люблю читать российских Z-блогеров, как они ноют, что все плохо и как все меняется в худшую сторону. И мы наблюдаем это недовольство со стороны новых социальных и политических групп. В какой-то момент оно выплеснется: в форме бунта, заговора. Но у Путина глобально остается два варианта. Первый — это закончить войну с Украиной и таким образом обеспечить работоспособность не только кнута, но и пряника, ведь снимут определенную часть санкций, улучшится экономическая ситуация. Тогда недовольство можно будет купировать, вернувшись к социальному договору.

Если Путин не будет заканчивать войну с Украиной (что очень вероятно), ему остается лишь затягивать гайки с помощью новых запретительных мер и ждать социального взрыва. Но! Если он выйдет победителем из этого противостояния — к примеру, подавляется какое-то восстание или заговор, — то он снимет самую активную верхушку своих оппонентов, и опять ситуация под крышкой котла будет доходить до точки кипения. И все пойдет на новый круг.

— Как было с бунтом Пригожина?

— Вполне. Он уничтожил человека, который его открыто критиковал, уничтожил его ближнее окружение, рассеял вооруженную структуру. Поэтому аналогия верная.

— В контексте закручивания гаек: блокировка интернета насколько сильно ударила по режиму? На моей памяти, с начала полномасштабного вторжения это самые активные проявления недовольства.

— Объективных статистических данных из России мало. Однако даже по опросам абсолютно провластного ВЦИОМа наблюдается снижение рейтинга одобрения президента и партии "Единая Россия". Настоящий размах недовольства мы оценить не можем, потому что не берем во внимание тот "глубинный народ", который, возможно, и жил без интернета. Возможно, в статистической пропорции это недовольство возросло незначительно. Но оно возросло за счет активных, вовлеченных в экономику людей. Ведь кто пострадал? Бизнес, айтишники и даже российские военные, потому что у них нарушилась координация на фронте. И мне кажется, это самый важный фактор, потому что в случае окончания войны это будет дополнительным пунктом недовольства и вопросов со стороны "СВОшников", у которых и так накопились вопросы к власти.

— А почему мы вообще думаем, что режим может пасть, когда главные игроки совсем не враждебны к нему? Китаю, как минимум, Путин выгоден. Для Европы Путин всегда был "меньшим злом". Трамп вообще практически открыто играет на стороне Кремля.

— Думаю, неверная предпосылка, что международная обстановка сильно влияет на устойчивость и суверенитет режима. Международные отношения структурированы так, что практически любая власть будет приемлема для Китая, Европы и США. А их текущее "принятие" Путина — это незначимый фактор для удержания им власти.

Кремль хочет выйти из войны

— Вы учились в Санкт-Петербургском университете на факультете международных отношений, и там были дети "звезд" российской элиты, например дочка Пригожина. Что представляет собой эта молодежь? Какие у них ценности? Для них тоже развал СССР — "крупнейшая геополитическая катастрофа" или все-таки главное — деньги, комфорт, власть?

— Я учился в Петербурге с 2010 по 2014 год, и там было много "золотой молодежи". Могу отметить у них различающийся подход к учебе: кто-то формально приходил, чтобы получить диплом, а кто-то действительно хорошо учился, несмотря на то что финансовое положение позволяло им никогда не работать.

Ситуация изменилась с 2014 года. После аннексии Крыма началась поляризация студенческого общества. Там появился определенный кружок студентов, которые воспринимали это как патриотический подъем и подъем геополитического величия. При этом большинство этой "золотой молодежи" больше волновало, смогут ли они ездить в Европу. То есть санкционное давление, а не какая-то идеологическая или геополитическая картина.

— Трамп, по сути, предложил Путину шикарные условия выхода из войны: санкции снимаем, бизнес ведем, даже оккупированные территории не нужно отдавать Украине. Ну лучше просто не придумаешь. А Путин говорит "нет". Украина для него — это абсолютно иррациональная цель? Маниакальная идея фикс? Или все же есть какой-то рациональный расчет?

— Думаю, что Украина изначально для Путина была иррациональной целью, которая сложилась ввиду неправильного понимания истории у него в голове. Путин убил Алексея Навального в тюрьме. Почему? Скорее всего, просто зачесалась левая пятка, и он решил убить своего политического противника, над которым имел полную власть. Думаю, что с Украиной точно такая же история. И сейчас он просто ищет варианты, при которых сможет подать эту войну как победу.

Администрация президента уже разрабатывает методички, как они будут говорить о победе над Украиной. Там полная "гойда": мы победили Украину, ЕС, НАТО. Это полнейшая чушь, но они готовят почву для этого дискурса. Путин ждет момента, когда он сможет объявить эту войну хоть какой-то победой.

— То есть выйти из войны он все же хочет?

— Естественно. Он ожидал, что война пойдет совершенно по-другому и Украина быстро сломается. Но он уже отдал слишком много для того, чтобы останавливаться сейчас. Для него ключевым вопросом сейчас остается Донбасс. И после того, как тем или иным способом будет урегулирован статус Донбасса, он будет готов вести какие-то переговоры. Возможно. Но опять же, это невозможно предсказать, потому что он иррационален в принятии своих решений.

Режим не боится большой мобилизации

— Возвращение "наших мальчиков" с "СВО". Проблема для Путина? Ведь они принесут с собой оружие, будут убивать. Или вообще плевать?

— Это будет сильнейшая социальная пертурбация. Россию, скорее всего, ждут новые 1990-е. Огромное число людей с боевым опытом, оружием ("черного" оружия будет огромное количество). Они вернутся в гражданскую жизнь и уже не будут зарабатывать те деньги, которые зарабатывали на войне. Отсутствие экономической перспективы вкупе с наличием методов вооруженного воздействия и коллективом (какие-то боевые товарищи) приведет к формированию множества хорошо вооруженных организованных преступных групп, у которых вполне вероятно накопились вопросы к власти. Не знаю, как он планирует решать эту проблему и планирует ли в принципе. Есть огромные сомнения, что у Путина актуальное информирование по всем текущим вопросам. Вполне вероятно, что ему подсовывают исправленные, подкорректированные доклады с враньем. На данный момент его больше интересует война, а социальная перспектива интересует не очень сильно. Хотя этот момент может стать ключевым и определять развитие истории России на следующие годы после окончания войны.

— Другой полюс этой истории — большая мобилизация в России. Она возможна? Или Путин ее очень боится?

— А чего ему бояться? Да, большая мобилизация приведет к падению экономического роста, социальной напряженности. Но вполне возможно, что он рассматривает эти угрозы в контролируемой перспективе. Поскольку люди, которые попали в мобилизационную систему, уже находятся на определенном контроле: начиная с того, как они попадают в мобилизационный лагерь, и до тех пор, пока на фронте "полковник Пузик" или заградотряды не погонят их вперед под угрозой оружия. И это достаточно выгодно: ты знаешь, где человек находится и что он может только идти вперед и умирать.

О "мягкой силе"

— Вы преподаете курс о влиянии российской "мягкой силы" в мире. Как она проявляется и какие существуют механизмы противодействия?

— "Мягкая сила" — это способность достигать политических целей через механизмы привлекательности, а не принуждения или подкупа. Раньше РФ была достаточно сильна в своей "мягкой силе", но использование военных методов подрывает ее. После начала полномасштабной войны начали вводить санкции, в ЕС запретили Russia Today, закрываются культурные институты. Но при этом даже сейчас многие из этих культурных институтов продолжают работать, в том числе на территории ЕС.

Но вопрос культуры — очень сложный. Россия всегда использовала музыку, артистов, балет, спорт как инструменты "мягкой силы". Но тут есть очень тонкое этическое измерение, которое важно для Запада. Потому что эти артисты, спортсмены, возможно, работали всю жизнь, чтобы где-то выступить или попасть на Олимпиаду. И для западных стран это достаточно серьезный фактор. Поэтому задача Запада состоит в том, чтобы отделить индивидуальное участие артистов и спортсменов от вовлечения РФ. Поэтому частично было разрешено российским спортсменам выступать под нейтральным флагом. Но сейчас мы наблюдаем, что уже есть поползновения в сторону возврата статус-кво. России на Паралимпиаде разрешили участвовать под национальным флагом. На Венецианской биеннале действовал российский павильон, хоть и в ограниченном формате.

Что касается мер противодействия, то здесь не существует какой-то глобальной панацеи. Каждый кейс нужно рассматривать отдельно и вырабатывать контрмеры. Но мы должны четко понимать сам принцип: мы должны способствовать разделению русской культуры и государства. Вырывать культуру из ведомства государства.

— И как же?

— Представим, что граждане европейских стран хотели бы изучать русский язык, потому что они любят читать, например, Достоевского. Они могли бы изучать русский язык при российских консульствах, ведь других центров не существует. Но в тот момент, когда они идут в российское консульство, программа обучения будет неминуемо связана с пропагандистскими нарративами. И встает вопрос о создании альтернативных полюсов.

О выборах в РФ и протестах

— Выборы в Госдуму в этом году. Вы ожидаете чего-то от этого действа?

— Никаких перемен ожидать не стоит. Результаты будут абсолютно ожидаемые. Последние годы в России вводилась система электронного голосования, и, насколько я знаю, эту систему можно подделать в любой момент. То есть голоса можно накрутить при желании власти. Единственный важный момент, который может быть нам полезен — у еще большего числа людей появится разочарование. Даже если тот же самый "глубинный народ" проголосует против власти (за тех же коммунистов), а потом увидит по телевизору, что его голос ничего не стоил, то начнется очередной раунд вопросов к власти. И этот разрыв между ожидаемым и тем, что люди получат — это, наверное, единственный более-менее важный момент. Естественно, что все эти "умные голосования" и попытки смены власти в России через выборы — это далеко в прошлом, абсолютно не актуально.

— В России вроде бы как остается последняя оппозиционная сила — это партия "Яблоко". Конечно, очень условно оппозиционная, ведь лидер "Яблока" Явлинский постоянно говорит, что "нужно просто перестать стрелять". С другой стороны, представителей "Яблока" сажают в регионах. Так все же, "Яблоко" — последний островок оппозиции режиму или абсолютно нет?

— Если брать аналогию, то тело еще может изображать какие-то судороги после того, как уже умерло. Участие в партии "Яблоко" — это буквально нарисовать себе красную мишень на лбу. До всех не доходят еще руки репрессивной машины, но они дойдут. Их посадят, и это не принесет им никаких политических дивидендов. Время партии "Яблоко" давно прошло.

— Почему 99% представителей российской оппозиции в изгнании даже не заикаются именно о вооруженном сопротивлении режиму, который вооружен до зубов? Этого дискурса нет вообще.

— Это действительно проблема. Есть определенный страх перед любым феноменом, который носит название "вооруженный". Возможно, это какой-то въевшийся исторически страх. Но статистика говорит сама за себя: изменение авторитарных режимов без влияния силового элемента произошло за последние годы в 0% случаев. А успешные изменения авторитарных режимов с помощью силового фактора произошли в 73% случаев.

— Мой финальный вопрос: в 2024 году я делал интервью с бывшей политзаключенной Кремля Александрой Скочиленко, которая была приговорена к 7 годам тюрьмы за антивоенные листовки в российских супермаркетах. Я тогда спросил ее, почему россияне не протестуют. Она мне ответила (это цитата), что все боятся до уср*чки. И этот же вопрос я хотел бы переадресовать вам. Вы ведь выходили на протесты в Санкт-Петербурге. Но объясните, почему большинство россиян не протестуют?

— Я выходил на протесты в 2011 году. Тогда ситуация была кардинально иной. Даже на Болотной площади собиралось 100 тысяч человек, и это была огромная сила. В то же время санкция за участие в протестах была достаточно низкая. Сейчас санкция за участие в протесте — это десятилетние сроки и больше. Тебе найдут какую статью "пришить". Особенно "дискредитация армии" хорошо работает — вообще в каждую бочку затычка. И если бы я сейчас оставался в России, то я бы сам не вышел на протест. Потому что это просто глупо: ты выходишь с листочком, а тебя сажают на 10 лет. Кому это поможет? Это контрпродуктивно.

Гораздо продуктивнее оставаться свободным человеком: выехать за границу и присоединиться к "Русскому добровольческому корпусу", чтобы свободно уже с оружием в руках сопротивляться режиму. С какой-то точки зрения даже безопаснее и намного эффективнее выезжать и участвовать в силовом сопротивлении, чем выходить на протест с фонариками или с листочками в самой России.