"Мировой рынок оружия не будет ждать, пока мы на него придем, он будет работать без нас", — блицинтервью на полях Дня оружейника

Окно для экспорта? Мы его традиционно потеряем, считает руководитель "Украинской бронетехники"

Заявления о начале экспорта украинского вооружения в той или иной форме в последние месяцы звучат не впервые. Новая волна таких разговоров поднялась после начала войны в Иране — о перспективе заключения 10 международных контрактов заявил, в частности, президент Владимир Зеленский. Но, похоже, на практике начало экспорта еще довольно призрачно.

Реальную ситуацию с экспортом оружия мы попросили прокомментировать гендиректора "Украинской бронетехники" (Ukrainian Armor) Владислава Бельбаса на полях выставки, организованной ко Дню оружейника Национальной ассоциацией оборонной промышленности Украины (NAUDI).

— Осенью прошлого года президент и еще ряд чиновников заявили, что Украина открывает зарубежные экспортные представительства и начинает экспорт оружия. Создавалось впечатление, что уже вот-вот экспорт начнется. Сегодня уже апрель следующего года – что-нибудь изменилось с тех пор для вас, производителей? По линии нормативных документов, по работе через упомянутые представительства?

— Пока ничего. Разве заработала МКВТС (межведомственная комиссия по военно-техническому сотрудничеству). Но классических экспортных заявок она еще не рассматривала и добро не давала. Во всяком случае, мы, те кто на рынке, об этом ничего не знаем. И чтобы это как-то коммуницировалось со стороны Минобороны или СНБО — такого тоже еще не было.

Пока единственное, что мы, производители, как и вы, журналисты, видим – это какие-то релизы СНБО, там [заместитель секретаря СНБО Давид] Алоян давал комментарий о том, что экспорт будет и что он будет реализован через межведомственную комиссию. Но как именно он будет реализован, до сих пор не известно.

— В контексте ситуации в Иране нередко упоминают, что она могла бы стать незаурядным драйвером для украинского экспорта… После начала этой операции какие-то сдвиги стали заметны?

— Ну вот, сейчас же президент рассказывает, что идут переговоры о больших объемах контрактов, которые будут заключены. Эти ж все контракты, они будут заключены с производителями. Поэтому мы как производители все заинтересованы в этой истории. Но пока никаких конкретных движений нет, экспорт полностью закрыт.

— Насколько велик спрос на наши разработки?

— Насколько велик, неизвестно, но, мне кажется, очень сильно переоценен. Смотрите, вот, например, мы рассказываем, что у нас есть перехватчики, да? Но американцы в арабских странах [уже используют свои] Merops. То есть они уже там представлены.

Уже есть публикации, что [используются] какие-то японские перехватчики. Есть публикации о том, что французские автопроизводители требуют переходить на производство оружия. Кто-то из американских автопроизводителей уже приступил к производству. То есть мир в вакууме сидеть не будет.

— Похоже, что так называемое "окно возможностей" мы можем потерять?

— Мы обязательно традиционно его потеряем. Без вариантов. Потому что этим нужно было заниматься еще год или полтора назад. Это ведь такой очень инертный рынок. И никто большие межгосударственные серьезные сделки не заключает, как это называют, "с кондачка". Мировой рынок не будет сидеть и ждать, пока мы что-нибудь сделаем и на него придем. Мировой рынок будет работать без нас.

Да, мы разработали какие-то перехватчики. Кто-то подсмотрел, ведь это не какая-то архисложная технология для того, чтобы там производители ракет, взяли, посмотрели, как это делать, сделали — и пошли самостоятельно это выпускать.

Единственная проблема, с которой они могут столкнуться, это, например, запрет, условно, использования китайских магнитов для двигателей. И он, например, может остановить эту программу в США, пока кто-нибудь не построит собственный завод по производству этих магнитов. Потому что у них – в Европе, в США – это на государственном уровне запрещено.

— Какие ниши на зарубежном рынке оружия мы еще могли бы занять?

— Конечно, в первую очередь – дроны. Второе — это массовое масштабирование. К примеру, ни одна европейская компания пока не смогла бы поставить, условно 500 или 1000 бронеавтомобилей.

Они все, к сожалению, живут не то что в прошлом десятилетии, но в прошлом веке по военным подходам. Как это было в начале нашей войны. В принципе, Иран это показал. Запустили там 1000 ракет или 2000, сколько было, в первые дни, но это ничего не дало. Ну, убили кого-то из руководства, но оно там перестроилось. То есть без наземной операции, без каких-то "достаточных" потерь на поле боя ничего не добьешься.

Поэтому массовость – это важно. Если сейчас Россия, например, надумает нападать на балтийские страны… У них уже четыре года об этом говорится, но никто не готовится. А им уже сейчас нужны, например, минометные системы для сдерживания врага в случае наступления. Они там немного поволновались, но массовости до сих пор нет.

— Что касается перспектив начала экспорта. Можете ли вы сделать какие-то прогнозы? И какой, по-вашему, здесь должна быть роль государства?

— Пока о временных рамках говорить сложно. Но мне кажется, что, чем больше власти пытаются контролировать этот рынок, тем хуже. Вот смотрите, какая в мире логика: предприятия бегают, что-то разрабатывают, потом выносят эти темы на уровень руководства. Государственные органы: "О, давайте поддержим, для государства это полезно".

Но когда государство берет на себя знамя, что "мы сейчас все сами попереговорим без производителей", — это может оказать и негативное влияние. Ну, потому что тогда другое государство, если на испытаниях что-нибудь случится, будет думать, что это вина Украины. Потому что если условный производитель поехал и где-то там "облажался" на испытаниях — это только одна отдельная компания, потом приедет другая, не как представитель Украины, не как представитель правительства. А когда это поднимать на государственный уровень, тогда возможно, что негативный опыт, негативная реакция будет переноситься на Украину, а не на производителя.

— Насчет другой стороны медали, о чем довольно часто говорят противники экспорта, — что нам самим не хватает вооружений, куда еще экспортировать. Насколько эта проблема серьезна?

— Чего нам не хватает – это средств. Но у нас нет проблем вообще, чтобы удовлетворить внутреннюю потребность.