Франция, Польша и Германия отвернутся от Киева? Что означает стремительный подъем ультраправых сил

Отношения Украины с Польшей — в глубоком кризисе, а антиукраинские настроения среди отдельных политиков доходят до апогея — некоторые даже призывают блокировать вступление Киева в ЕС. В Германии представители политсилы, которая набирает стремительную популярность, не брезгуют поездками в Москву. Во Франции уже через год президентом может стать Жордан Барделла — ближайший соратник "подруги Путина" Марин Ле Пен.

Что стоит за подъемом ультраправых сил в Европе, и какое влияние это окажет на будущую поддержку Киева, рассказывает международная обозреватель "Телеграфа" Ольга Кириллова.

Кто относится к ультраправым?

Поскольку часто правые – как радикальные, так и умеренные – создают себе образ защитников национальных интересов, они выступают против значительной финансовой поддержки или особого отношения к другим странам – в том числе Украины.

На первом месте для них — внутренняя повестка дня и проблемы, которые беспокоят избирателей. Рост ультраправых сил можно объяснить глубокими и системными процессами в ЕС — ростом цен, недоверием к традиционным политическим институтам, миграционным кризисом. При этом избиратели часто разочарованы тем, как на эти вызовы реагируют действующие правительства.

Ультраправые умело используют этот факт в своих кампаниях, громко предлагая людям простые решения сложных проблем. Популисты апеллируют к эмоциям, критикуют истеблишмент, обещают быстрые и радикальные изменения.

Следует понимать, что правый политический спектр очень широк — от умеренного консерватизма до крайних форм национализма, и между ними большая разница.

Большинство национальных партий в странах ЕС входят в общеевропейские политические "семьи". Так, крайне правые объединены в политических группах "Патриоты за Европу", а также "Европа суверенных наций". Например, в первую входит французская "Национальное объединение", во вторую — "Альтернатива для Германии".

Более умеренные их коллеги тяготеют к "Европейским консерваторам и реформистам". К ним относятся, например, премьер Италии Джорджия Мэлони и ее "Братья Италии"; или глава бельгийского правительства Барт де Вевер и партия "Новый фламандский альянс"

В правительствах ультраправые представлены крайне разным способом. В Швеции они являются самым крупным партнером в правящей парламентской коалиции. В трех странах участвуют в составе правительства как младшие коалиционные партнеры: Финляндия, Хорватия и Словакия.

В Чехии проукраинское правительство под руководством Петра Фиалы было устранено в результате прихода к власти Андрея Бабиша, который представляет значительно более пророссийское и ультраправое правительство и принадлежит к "Патриотам за Европу".

Зато в Венгрии многолетний ультраправый премьер Виктор Орбан проиграл Петеру Мадяру. Последний формально относится к правоцентристской Европейской народной партии, но ранее являлся членом правительства Орбана и соглашался с ним по многим вопросам.

То же самое — в Словении, где к власти пришел Янез Янша, идеологически близкий к правым идеям.

Состоялся некий переход от ситуации, когда единственным нарушителем порядка был Орбан, ко временам, когда существует целая группа популистов-глав правительств. Не только Бабиш, но и потенциально Янша и даже Мадяр.

Или премьеры Словакии и Болгарии — Роберт Фицо и Румен Радев соответственно. Хотя они принадлежат к другому политическому спектру, также разделяют евроскептические настроения.

Также их нельзя назвать друзьями Украины — новое болгарское правительство на днях заявило, что прекращает поставку военной помощи украинскому войску. Мол, нужно заканчивать войну надо с помощью дипломатии, а не оружия.

"ЕС заменил один большой камень [в виде Орбана], который преграждал дорогу, на поле из меньших камешков, которые, возможно, будет еще сложнее расчистить", — говорится в исследовании брюссельского Центра европейской политики (EPC).

Новых препятствий на пути в ЕС не избежать

Не стоит забывать и о ближайшем будущем — скажем, период до 2030 года — когда на кону ряд важных для Украины вопросов. Это и вступление в Европейский Союз, и послевоенные гарантии безопасности, и финансовая помощь для восстановления как экономики, так и инфраструктуры.

Как отмечает директор по исследованиям в EPC Янис Эммануилидис, на парламентских выборах в Польше в следующем ноября к власти могут прийти еще более радикальные правые, чем "Право и справедливость" (ПиС). Позицию этой политсилы четко иллюстрирует нынешний польский президент Кароль Навроцкий, при руководстве которого Варшава заметно сбавила обороты в поддержке Киева.

Сейчас Навроцкий рассматривает возможность лишить президента Украины Владимира Зеленского высшей государственной награды Польши — ордена Белого Орла. Причиной послужил громкий скандал вокруг присвоения одному из подразделений украинских ССО почетного наименования "имени Героев УПА".

Польский лидер безапелляционно заявил, что из-за "героизации бандитов и убийц из УПА" Украина ментально не готова быть частью европейской семьи.

"В Польше существует неопределенность относительно того, смогут ли те, кто победил на последних выборах, победить и в следующий раз. Или, возможно, более радикальные правые силы станут сильнее? Следует увидеть" — говорит Эммануилидис.

За спиной "ПиС" дышит еще более радикальная сила из европейской семьи "Европы суверенных наций" — партия "Конфедерация свободы и независимости". Одним из ее лидеров является Славомир Менцен, занявший третье место в первом туре президентских выборов 2025 года.

"Мы хотим, чтобы Украина защищалась от российской агрессии, но не хотим быть дураками, которых обманывают. Прежде всего — польские интересы!" – утверждал он во время кампании.

Ранее Менцен уже отметился провокационным визитом во Львов, где записал видео, назвав Степана Бандеру "террористом, приговоренным польским судом к смертной казни за убийства поляков".

Пока свежая социология показывает, что польские избиратели все еще предпочитают руководящую "Гражданскую платформу" проукраинского премьера Дональда Туска, а второе место стабильно держит "ПиС". Однако "Конфедерация" уверенно замыкает первую тройку, и ее растущая популярность — тревожный колокольчик.

Два страшных сна Брюсселя

Дальше – Франция. Ранее "Телеграф" подробно рассказывал о высоких рейтингах ультраправого популиста Жордана Барделлы. 30-летний политик набирает в опросах до 38% голосов потенциальных избирателей и гарантированно выходит во второй тур президентских выборов 2027 года.

По сравнению со своей наставницей Марин Ле Пен, у которой многолетние политические и финансовые связи с Москвой, Барделла не успел запятнать свою репутацию российским следом.

В свое время он даже заявлял, что не позволит "российскому империализму поглотить союзное государство, такое как Украина", обещая Киеву поддержку, но с избеганием эскалации с Россией. На практике это означает, что Барделла против поставки дальнобойных ракет, размещения французских войск в Украине и ускоренного членства Киева в ЕС. Защищая французских фермеров, которые боятся "иска исчезновения", он прогнозируемо поставит национальные интересы во главу угла, и протекция Парижа над Киевом быстро закончится.

Если разрешит суд, в очередной раз баллотироваться в президенты Франции сможет и Марин Ле Пен. В 2014 году она называла "законным" псевдореферендум в Крыму, а ее партия получала миллионные кредиты от российских банков. Даже после полномасштабного вторжения она отказывалась называть действия РФ геноцидом и призвала к налаживанию отношений с "великим государством". Впоследствии ее риторика смягчилась, но исключительно под давлением французских избирателей, которые четко увидели России угрозу.

В Брюсселе возможный приход ультраправых к власти в Париже называют "страшным сном". Позиция Франции часто определяет, сможет ли Евросоюз достичь компромисса по санкционному давлению на Россию, оборонным планам, помощи Киеву или реформам внутри блока. Без поддержки Парижа — второй экономики союза — принятие масштабных решений в ЕС значительно усложнится.

Ключевой вопрос, который пока остается без ответа: способен ли ЕС справиться, если Франция действительно будет двигаться в крайне правую сторону?

В Германии следующие федеральные выборы запланированы на 2029 год, и причин для беспокойства хватает уже сейчас.

Ультраправая партия "Альтернатива для Германии" (AfD) находится на пике популярности, имея около 29% поддержки в общенациональных опросах. Это делает ее самой популярной политсилой в стране, опережающей консервативный блок ХДС/ХСС во главе с канцлером Фридрихом Мерцем.

Что стоит за этим взлетом? После разгрома Третьего рейха в 1945 году основой новой немецкой идентичности стало Vergangenheitsbewältigung – "осмысление прошлого" и железная гарантия того, что нацизм никогда не повторится.

Однако в 2015 году, на пике миграционного кризиса, когда Ангела Меркель объявила политику открытых дверей, тогда еще скромная евроскептическая AfD превратилась в откровенно ксенофобную силу. Она громко требовала закрыть границы, что позволило ей уже в 2017 году триумфально зайти в Бундестаг, получив 94 мандата.

Сама по себе оппозиция к миграционному курсу еще не делала партию угрозой для немецкой демократии, однако со временем риторика ее лидеров становилась все более радикальной.

Ярким примером тому является серия громких скандалов вокруг экстремистских заявлений отдельных деятелей. В частности, один из региональных лидеров AfD Бьорн Гекке публично призвал прекратить искупление вины за преступления Третьего рейха, назвав мемориал жертвам Холокоста в Берлине "памятником позора", а впоследствии даже получил судебный приговор за использование запрещенного нацистского лозунга.

Среди всех крупных немецких партий именно "Альтернатива для Германии" занимает наиболее скептическую позицию по отношению к Киеву. Она последовательно выступает против военной и финансовой поддержки Украины, жестко критикует антироссийские санкции и призывает к немедленным мирным переговорам, фактически игнорируя украинские интересы.

Более того, часть политиков AfD открыто лоббирует возобновление экономического сотрудничества с Москвой, в частности, запуск уцелевших нитей "Северного потока", и категорически возражает против евроинтеграции Украины.

"Если к власти в крупнейших странах ЕС приходят такие ультраправые политические силы — или даже если они существенно усиливают свое влияние, — это усложняет способность Европы реализовывать амбициозную повестку дня", — отмечает аналитик Янис Эммануилидис. В том числе — по Украине.

Политическое будущее Европы сегодня выглядит как гадание на хрустальном шаре: контуры еще видны, но они размыты, неустойчивы и могут легко измениться.

Однако существует одна закономерность, которую европейские элиты долго пытались игнорировать. Ультраправый подъем – это не случайный сбой системы; популисты годами учились говорить на языке обычного европейца, уставшего от инфляции, миграционного хаоса и размытых перспектив.

Для Украины этот сдвиг в европейской политике означает лишь одно: время своеобразной безусловной солидарности подходит к концу. На смену этому приходит эра жесткого прагматизма, где каждый евро помощи и каждый шаг к интеграции придется "выгрызать" через призму национальных интересов конкретной страны — будь то Франция, Польша или Германия.